ИРИНА ДЖАЛАВЯН
:путь к себе через камень в вечность

Всмотритесь в эту работу. Перед нами не просто изображение дикого зверя — это отпечаток тысячелетий, застывший в мраморе и смальте.
Этот сюжет пришёл к художнице из глубины веков. Древняя напольная мозаика, найденная при раскопках в израильском городе Лоде, хранит память о римских виллах IV века, где под ногами патрициев простирались каменные ковры. Ирина Николаевна впервые встретилась с этим леопардом в процессе обучения в школе мозаики «Сад Гранат» — и не смогла пройти мимо. Так начался её собственный путь в искусстве: с попытки прикоснуться к вечности через руки и камень.
Леопард. Его фигура полна покоя и внутренней силы. В античной традиции этот зверь сопровождал Диониса, символизируя торжество природы и неукротимую энергию жизни. Но здесь нет ни агрессии, ни охотничьего азарта — только грация, замершая в движении. Художница бережно повторяет каждый изгиб спины, поворот головы, напряжённую линию хвоста, складывая изображение из сотен мраморных кубиков. Там, где древний оригинал потускнел от времени, она возвращает ему свет с помощью мерцающей смальты.
В этой работе нет случайных деталей. Тёплый охристый мрамор шкуры, холодные оттенки фона, едва уловимая игра света на поверхности — всё это результат не только мастерства, но и внутреннего диалога с безмолвным творцом из прошлого. Ирина Николаевна не копирует слепо: она вслушивается в камень, угадывая замысел древнего художника, и добавляет в него частицу своей души.
В её почерке чувствуется инженерная точность, воспитанная первым образованием, и та самая любовь к искусству, которая шла из детства, из воспоминаний о маме, вместе с которой они когда-то расписывали панно и выжигали по дереву. «Леопард» стал её первой работой, представленной на фестивале мозаики в Санкт-Петербурге. С него всё началось. Он же стал и обещанием того, что настоящее искусство не знает возраста и профессий — оно просто приходит, когда человек готов впустить его в свою жизнь. И тогда камень обретает плоть, а древность становится современностью.

Всмотритесь в эту работу. Перед нами не просто геометрический знак и не декоративное панно — это застывшая молитва, высеченная в мраморе руками художницы, прошедшей длинный путь к своему призванию.
Этот сюжет родился не из внешнего впечатления, а из внутренней тишины. Ирина Николаевна создавала «Кельтский крест» специально для выставки «Сад земной и сад небесный: традиционный язык христианских символов и современное прочтение», которая проходила в стенах Смольного собора Санкт-Петербурга. Само пространство — действующий храм, объект культурного наследия — требовало от художницы не просто мастерства, но особой душевной собранности. Здесь нельзя было ошибиться, нельзя было слукавить. Только подлинность.
Крест. Древнейший символ, в котором пересекаются земное и небесное, временное и вечное. В кельтской традиции он обретает круг — нимб, венчающий перекрестье, знак бесконечности Божественной любви, не имеющей ни начала, ни конца. Ирина Николаевна выбирает для этой работы чистый, благородный мрамор. Ничего лишнего. Только камень, только форма, только свет, который рождается из точной геометрии набора. Каждый кубик ложится на своё место с той инженерной точностью, которую воспитало в ней первое образование, и с той душевной теплотой, которая шла из детства, из воспоминаний о маме и их совместном творчестве.
В этой мозаике нет случайных оттенков. Мрамор разных тонов — от молочно-белого до тёплого серого — создаёт впечатление, будто крест светится изнутри. Это не просто римская техника набора, это своего рода медитация в камне. Художница не просто выкладывает рисунок — она вслушивается в материал, позволяя ему говорить на своём языке. И камень отвечает: он становится не холодной породой, а живой плотью вечности.
«Кельтский крест» — это не о прошлом и не о религии как догме. Это о том, что каждый из нас ищет точку опоры в этом мире. О тишине, которая звучит громче слов. О свете, который не зависит от внешнего источника, потому что рождается внутри. И о том, что настоящее искусство не знает возраста и профессий: инженер, юрист, искусствовед, сотрудник миграционной службы — всё это лишь ступени к главному. К умению говорить с вечностью на её языке. Ирина Николаевна нашла этот язык в камне. И теперь камень говорит с нами.

Всмотритесь в эту работу. Перед нами не просто изображение птицы — это застывшее видение рая, которое древние мастера доверили камню почти две тысячи лет назад.
Этот сюжет пришёл к художнице из той же бесценной находки, что и «Леопард» — из раскопок древней римской виллы в израильском городе Лоде. Там, под слоями пыли и веков, археологи обнаружили уникальный мозаичный пол площадью более ста квадратных метров — подлинный шедевр античного искусства. Ирина Николаевна, уже вдохновлённая первой встречей с леопардом, не могла не вернуться к этому источнику. Так родился «Павлин» — работа, созданная специально для выставки «Мозаики Израиля», а затем представленная на фестивале мозаики в Санкт-Петербурге летом 2025 года.
Павлин. В античном мире он был символом не только красоты и царственности, но и бессмертия — считалось, что его плоть нетленна. Ранние христиане восприняли этот образ, сделав его знаком вечной жизни души и воскресения. В этой мозаике птица предстаёт во всей своей величественной красе: гордый поворот головы, распущенный хвост, напоминающий звездное небо, и та особая грация, которая завораживала людей во все времена.
Ирина Николаевна работает с материалом так, как скульптор работает с глиной, только вместо мягкой податливости — твёрдость камня, требующая терпения, расчёта и настоящей любви. Натуральный мрамор разных оттенков — от глубокого синего до тёплого золотистого — создаёт богатую палитру, а мерцающая смальта добавляет хвосту павлина то самое живое сияние, от которого невозможно отвести взгляд. Каждое пёрышко — это десятки тщательно подобранных кубиков, каждый изгиб — результат кропотливого труда и внутреннего диалога с древним мастером.